Instagram @ soldat.pro
military experts
EnglishРусский
 Edit Translation

The echo of the Karabakh war is reflected in Iraq and Syria

The echo of the Karabakh war is reflected in Iraq and Syria

Между Турцией и Ираном разразился политико-дипломатический скандал на иракском направлении. Спикер парламента Ирака Мохаммед аль-Халбоуси призвал послов Ирана и Турции уважать суверенитет Ирака и не вмешиваться в его внутренние дела. The thing is, что посол Ирана в Ираке выступил с заявлением, в котором призвал президента Турции Recep Tayyip Erdogan свернуть военное присутствие на территории Ирака и соблюдать международные границы. he noted, что «турецкие силы не должны являть собой угрозу для иракской территории, а безопасность территорий Ирака предоставить исключительно национальным силам». В ответ Анкара вызвала в МИД иранского посла в Турции Мохаммеда Феразменда, which, как сообщает турецкое правительственное агентство Anadolu, it was announced, что «Турция ожидает от Ирана поддержки в борьбе с терроризмом, а не противодействия».

On this, it would seem, инцидент можно было считать исчерпанным. Но затем последовало заявление главы МИД Ирана Мохаммада Джавада Зарифа с более широким географическим охватом. he pointed, что Тегеран «отвергает военное присутствие Турции в Сирии и Ираке» и считает «политику Анкары в отношении Дамаска и Багдада ошибочной». В чем дело и почему именно сейчас на этом треке стали обостряться ирано-турецкие отношения? Ведь Турция уже не первый год осуществляет военные операции на севере Ирака против Рабочей партии Курдистана (PKK), которую она считает «террористической», а на севере Сирии поддерживает сирийскую оппозицию и открыто выступает против Дамаска? В то же время Анкара и Тегеран участвуют в астанинском процессе по сирийскому урегулированию. Причин несколько, они не очевидны, хотя эксперты высказывают несколько версий.

first: Анкара совершает действия упреждающего характера, thinking, that the US president Joe Biden станет более активно разыгрывать в регионе «курдскую карту» с опорой на Иракский Курдистан, где она пытается закрепиться. Вторая версия: у Анкары появились подозрения, что Тегеран вступил в сотрудничество с частью РПК, хотя ранее Анкара и Тегеран объединяли свои усилия, чтобы оказать давление на Эрбиль, и наносили скоординированные военные удары по курдским военным формированиям, укрывшимся в районе тройной границы между Ираном, Ираком и Турцией. Теперь турецко-иранское партнерство, looks like, стало сталкиваться с препятствиями из-за конфликта в Синджаре, считающемся не только исторической родиной езидов, но и зоной интересов проживающих там туркоманов, которые ориентируются на Турцию и вынашивают идею создания своей автономии в Ираке.

According to various sources, их только в Ираке насчитывается от 600 thousands to 3 million people. Это потомки переселенных в Междуречье в Средневековье колонистов, представителей тюркоязычных племен для защиты завоеванных турками-османами арабских и курдских территорий вдоль коммуникационных линий и крепостей в приграничье. Эта историческая особенность во многом и предопределяет сегодняшнее положение данного меньшинства. Их «ареал проживания» протянулся с севера на юг от города Талль-Афар на севере до деревень провинции Дияла на юге, включая такие «культовые» для них и курдов города, как Мосул и Эрбиль. Особенно много их было в провинциях Найнава, Киркук и Дияла. Опираясь на них, Анкара рассчитывает хоть как-то нейтрализовать значение курдского фактора.

Finally, есть третья версия, которая уже не выглядит экзотической. После успешной для Азербайджана карабахской войны, в которой Анкара оказала активную поддержку Баку, в так называемом Иранском Азербайджане стало заметно расти влияние Турции — и эта проблема становится стресс-тестом для отношений Турции и Ирана. Некоторые эксперты допускают, what, Эрдоган собирается превратить Иранский Азербайджан в аналог Карабаха. В Тегеране подозревают, что Эрдоган намерен создать на Большом Ближнем Востоке «коалицию стран и народов тюркского мира». Теперь перед Ираном стоит задача по активизации процессов формирования и укрепления централизованно управляемой шиитской и фарсиязычной нации с креном в сторону «персидского» национализма.

Вот почему для объяснения нынешних противоречий между Ираном и Турцией одних общих общеполитологических рассуждений недостаточно. Выпирает историческая матрица региона, которая после Ирака, Ливии и Сирии потенциально грозит и дезинтеграцией Ирана. Historically, что османо-сафевидский раскол был результатом соперничества двух тюркских династий, that, respectively, исповедовали суннитский ислам и шиитский суфизм. В современной истории Турция и Иран проходят тот же путь, more precisely, их выталкивают на эту колею. При этом Анкара и Тегеран воспринимают конфликты в Ираке и в Сирии в качестве возможности усилить свое региональное влияние, разыгрывая самые разные «карты».

true, сирийский кризис, one side, подтолкнул Иран и Турцию в сторону совместной борьбы с общими угрозами, with another, обнажил исторические проблемы, которые становятся аргументами в современной реальной политике. Но две страны потенциально нависают над пропастью фрагментации, противодействие которой требует объединения их усилий. Получится ли? Ведь пока они, имея военное присутствие в Ираке и в Сирии, используют их как поле битвы для продвижения своих региональных интересов.

Stanislav Tarasov

A source