Instagram @ soldat.pro
military experts
EnglishРусский
 Edit Translation

People's Commissar Kuznetsov and the war

People's Commissar Kuznetsov and the war

Адмиралу Кузнецову удалось сделать для флота то, что должно было сделать руководство Наркомата обороны для всех вооружённых сил

Большинство соединений и частей советских приграничных военных округов встретили рассвет 22 июня 1941-го на положении мирного времени, не будучи готовыми во всеоружии отбить нападение врага.

Одной из причин происшедшего было отсутствие в Красной армии действенной системы приведения войск в высшую степень боевой готовности. Установленная процедура отличалась большим количеством звеньев и длительностью прохождения приказа.

В сейфах у командиров и командующих находились особые секретные оперативные пакеты с директивой, каким образом действовать дивизии, корпусу при поступлении приказа о его вскрытии. Приказ на вскрытие этих «красных пакетов» могли отдать либо глава правительства, либо нарком обороны. Содержание засургученной в пакете директивы до момента вскрытия командиру, командующему было неизвестно. А это с самого начала ставило перед военачальником массу подчас неразрешимых задач.

Сошлемся на воспоминания Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского, встретившего войну генерал-лейтенантом в должности командира 9-го механизированного корпуса Киевского особого военного округа. Константин Константинович писал: «Около четырех часов утра 22 июня дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5-й армии: вскрыть особый секретный оперативный пакет. Сделать это мы имели право только по распоряжению председателя Совнаркома СССР или народного комиссара обороны. А в телефонограмме стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штарма. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе, in the army, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела, чтобы посоветоваться, как поступить в данном случае.

Вскоре дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк. Пришлось взять на себя ответственность и вскрыть пакет. Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. В четыре часа приказал объявить боевую тревогу, командирам дивизий Н.А. Новикову, NV. Калинину и В.М. Черняеву прибыть на мой КП».

Later it became clear, что таких смелых и инициативных военачальников, которые вскрыли «красный пакет» под свою ответственность, оказалось немного. Боевой приказ чаще всего приходилось отдавать войскам под огнём врага.

But that's not all. Узнав суть боевой задачи, надо было тут же организовать её решение, а имеющихся в распоряжении командира ресурсов – боеприпасов, автомобильной и бронетехники, продовольствия – сплошь и рядом недоставало.

Рокоссовский сполна проявил свой твёрдый характер. Вернёмся к воспоминаниям маршала: «Пока войска стягивались на исходное положение, комдивам были даны предварительные распоряжения о маршрутах и времени выступления. Штаб корпуса готовил общий приказ. Вся подготовка шла в быстром темпе, но спокойно и планомерно. Каждый знал свое место и точно выполнял свое дело.

Затруднения были только с материальным обеспечением. Ничтожное число автомашин. Недостаток горючего. Ограниченное количество боеприпасов. wait, пока сверху укажут, что и где получить, было некогда. Неподалеку находились центральные склады с боеприпасами и гарнизонный парк автомобилей. Приказал склады вскрыть. Сопротивление интендантов пришлось преодолевать соответствующим внушением и расписками».

По меркам мирного времени это было самоуправство. Однако другого выхода не было, поскольку связь со штабом армии, с командованием округа, которому 9-й мехкорпус непосредственно подчинялся, отсутствовала. За весь день из Киева не последовало ни единого распоряжения.

Let's repeat: война подтвердила правильность решительных действий комкора Рокоссовского, но таких командиров было немного.

Тут мы вновь подходим к вопросу о порочности имевшейся системы оповещения войск Красной армии. Она стала одной из причин тяжелого положения, в котором оказались части и соединения наших приграничных округов в начале войны.

При этом история войны показала полную дееспособность и эффективность иного подхода, который позволил бы многих тяжелых поражений избежать, по крайней мере резко сократить их масштабы. Имеем в виду ту систему оповещения подчинённых сил, которая была выработана в Военно-Морском Флоте под руководством наркома ВМФ адмирала Н.Г. Kuznetsova. Looking ahead, let us say, что эта система позволила флоту не только своевременно перейти на высшую степень боевой готовности, но и организованно вступить в противоборство с противником, не потеряв в первый день войны ни одного корабля, ни одного самолёта.

До Кузнецова, профессионального моряка, флотом из-за кадровой чехарды руководили люди, бесконечно далёкие от моря, – политработник П.А. Смирнов и высокопоставленный сотрудник НКВД М.П. Фриновский. Это не могло не сказываться на подготовке военных моряков к предстоявшим тяжёлым испытаниям. Между тем в Европе и на Дальнем Востоке давно полыхала война, и рассчитывать на то, что она обойдёт Советский Союз стороной, не приходилось.

Назначенный в 1939 g. на пост наркома ВМФ Кузнецов был молод (34 of the year), по его собственному признанию, не прошёл некоторых важных должностей (не командовал соединением кораблей, не служил в центральном аппарате), чтобы успеть подготовить себя к столь высокой и ответственной должности. but, Unlike its predecessors, он был «морской косточкой» – по складу поморца, по образованию, по долгой службе от краснофлотца до командующего флотом. Не боялся учиться у подчинённых, умело подобрав опытных заместителей – адмиралов Л.М. Галлера, I.S. Исакова, GI. Levchenko, квалифицированных начальников управлений наркомата и Главного морского штаба, fleet commanders: Северным – А.Г. Головко, Балтийским – В.Ф. Трибуца, Черноморским – Ф.С. Октябрьского, Тихоокеанским – И.С. Юмашева.

Неотложных вопросов у молодого наркома было очень много. Шла реализация большой кораблестроительной программы, строились военно-морские базы, судоремонтные заводы, доки – всё, что нужно было для большого флота. Однако в центр внимания Кузнецов поставил боевую учёбу. Последняя была значительно скорректирована с учётом уроков советско-финляндской войны. Исходя из боевого опыта действий моряков на Балтийском и Баренцевом морях в условиях суровой зимы, в ВМФ доработали тактику боевого применения оружия надводных кораблей, submarines, совершенствовали системы боевого управления и связи, отрабатывали действия в условиях воздушной и минной опасности. При повседневной поддержке и контроле со стороны Кузнецова моряки и на севере, и на юге учились поражать противника на предельной дистанции и первым же залпом.

Новому руководству наркомата удалось решить вопрос с массовой подготовкой кадров младших командиров. Срок действительной службы был увеличен до пяти лет. По предложению Наркомата ВМФ в его распоряжение стали специально подбирать призывников из приморских районов и тех, кто ещё до призыва на военную службу был связан с морем.

К началу Великой Отечественной в составе Северного, Балтийского, Black Sea and Pacific fleets, а также Амурской, Каспийской и Пинской военных флотилий насчитывалось более 900 warships and 3678 Flight. Управлять такой махиной было нелегко, но Николай Герасимович оказался способным организовать работу всех структур наркомата, Главного морского штаба, командования флотов и флотилий.

Адмиралу Кузнецову удалось сделать для флота то, что должно было сделать руководство Наркомата обороны для всех вооружённых сил, но не сделало, а именно – принять все необходимые меры, чтобы не позволить фашистам застать войска врасплох.

(To be continued)

Yuri RUBTSOV

A source