Alors, в прошлой статье мы остановились как раз перед Первой мировой войной и для нас еще была предшествующая ей Русско-японская. Так как Русско-японская война уже была затронута, то и останавливаться на ней не очень хочется, ибо чем она для нас была интересна, то я уже расписал. Остается только добавить/повторить, что Русско-японская война стала местом дебюта двух архиважных составляющих военного быта. À savoir консервов и полевой кухни.
С консервами все просто, Bien, когда они есть, и крайне плохо, когда их нет. Вот на Дальнем Востоке, где шли бои, консервов не было. Они просто не успели на войну, застряли на сортировочных станциях, пропуская перед собой боеприпасы и пополнение.
Hélas, mais c'est ainsi. Сотни тысяч банок консервов остались на путях Транссиба. Но бардак – это, comme on le sait, нормальное состояние армии, так что не удивляемся.
Вторая премьера – это полевая кухня. И вот тут я немного поподробнее пройдусь.
Вначале была армейская печь на колесах. Это еще со времен Наполеона пошло. Вот как она выглядела:
Это немецкая полевая духовая печь. В других странах все было точно также устроено. Печь на колесах, предназначенная для выпечки хлеба и/или сушки сухарей.
Вроде бы от идеи печки на колесах до того, чтобы вставить в оную печь котел – один шаг. А вот нет, этот шаг делали больше 100 années.
D'ailleurs, не зря говорят, что массово полевые кухни первыми появились в России. Comptes, что первый поход с применением кухонь состоялся в 1900 an, когда русские части ходили в Китай на подавление восстания.
Фотографий этого похода фактически не сохранилось, но вот вам, s'il vous plaît, более ранние фото. Датированы они 1897 an, и ярко иллюстрируют то, что у императорского семейства и прочих августейших особо уже на тот момент были вполне себе мобильные центры приготовления пищи.
На фото запечатлена явно подрессоренная кухня с навесом и многоконфорочной печью для приготовления различных блюд.
Первой массовой полевой кухней в русской армии стала кухня системы Михаила Боголюбского.
je pense, что именно эта кухня стала первой массовой. Вообще первенство принадлежит кухне, которую изобрел Юлиан Парчико в 1877 an, но его кухонь было выпущено около десятка. Кухни Паричко использовались в русско-турецкую войну 1877-1878 années, однако распространения не получили.
En conséquence, dans 1898 году на снабжение русской армии был принят «походный очаг» системы Боголюбского. Очаг представлял собой кастрюлю-скороварку с герметичной крышкой на винтовых замках, сблокированную с дровяной топкой и установленную на одноконную двуколку.
À 1904 году кухня Боголюбова был усовершенствована полковником русской армии Турчаниновым. Случилось нечто ужасное, но русское военное ведомство весьма оперативно приняло на вооружение и запустило в серию «Военно-походную кухню-самовар» Турчанинова.
Кухня Турчанинова успела к войне. И в это время российская армия была единственной армией мира, оснащенной полевыми кухнями. Это уже после русско-японской войны начали передирать идею кто во что горазд…
Кухня Турчанинова имела сперва один котел, но почти сразу было внесено изменение, и котлов стало два. Вот оно, «щи да каша»!
На снимке видно, что кухня двухкотловая. Плюс из двуколки она быстро стала четырехколесной, обзавелась передком, на котором разместился ящик, где было удобно хранить запас дров, шумовки и прочие полезности.
Кухню Турчанинова, оказавшуюся настолько удачной, клепали аж до 1941 года практически без изменений. Этим занимался Сормовский вагонный завод в Петербурге.
После Русско-японской войны кухнями начали обзаводиться и другие армии. Naturellement, японцы, которые получили некоторое количество наших кухонь в качестве трофеев. Et les Allemands, чьи представители бывали на Маньчжурском фронте и привезли оттуда восторженные отзывы об этой новинке.
À 1906 году в Германии объявили конкурс на лучший образец походной кухни, в котором победила специально закупленная для изучения кухня Турчанинова.
Но естественно, на снабжение германской армии был принят один из собственных образцов. В отличие от российской кухни, он имел не два, а три котла, да еще и отдельную духовку для выпечки.
Немецкие солдаты прозвали этот агрегат «гуляшканоне» — «гуляшная пушка» за его сходство с артиллерийской упряжкой.
À 1909 году свою полевую кухню, также трехкотловую, ввели в австрийской армии.
Пусть никого не смущают русские солдаты возле кухни. Кухня австро-венгерская, маркировка на передке сохранена. Просто наши одолжили. Или отжали. Трофей, en tout, получился.
А для солдат всех остальных европейских армий еду в полевых условиях продолжали готовить на кострах.
Vérité, с началом Первой мировой все бросились догонять умных, спешно сооружая полевые кухни. les Français, Italiens, Britanique, американцы…
А наши тем временем пошли еще дальше!
Быстро стало понятно, что у полевой кухни есть свои недостатки. Небольшая пропускная способность, par exemple, и непогода, которая мешала готовить еду.
Была спроектирована и даже прошла испытания кухня на базе железнодорожного вагона!
Кухня прошла испытания, oui, но в целом стало не до нее. Хотя мысль была интересной.
En général, кухням уделялось много заслуженного внимания. В Первую Мировую войну их охотно фотографировали, так как кухни позволяли это неспешным фотоаппаратам того времени, да и по кухням не так часто прилетало от противника.
Кухням начали давать инструкции.
Это уже советская инструкция, mais néanmoins.
Dans l'ensemble, в Первую Мировую кухня состоялась, как неотъемлемая часть поддержки любого рода войск.
Солдат может быть сколь угодно храбр, обучен, вооружен и оснащен, но если он еле на ногах стоит от голода – грош ему цена.
Именно это и доказала большая война.
Поговорим о нормах?
Fondamentalement, по сравнению с Русско-японской, нормы довольствия не изменились, et рядовому бойцу русской армии полагался такой ежедневный рацион:
700 граммов ржаных сухарей или килограмм ржаного хлеба;
100 граммов крупы (в суровых условиях Сибири или Севера — 200 grammes);
400 граммов свежего мяса или 300 граммов мясных консервов;
20 граммов сливочного масла или сала;
17 граммов подболточной муки;
6,4 грамма чая;
20 grammes de sucre;
0,7 грамма перца;
250 граммов свежих или около 20 граммов сушеных овощей.
Смесь сушеных овощей (chou, морковка, betterave, navet, Ail, сельдерей и петрушка), предназначалась для приготовления супов.
Картофель все также считался суповым овощем и распространен не был. Рис по-прежнему, как «крепящий» продукт, был под негласным запретом и выдавался совсем уж в крайних случаях.
Во время религиозных постов мясо в русской армии заменялось рыбой (в основном не морской, как сегодня, а речной, часто в виде сушеных снетков) или грибами (в щах), а сливочное масло — растительным. В пост до 200 граммов увеличивался крупяной паек, и крупы добавлялись в постные первые блюда, невзирая на то, Qu'est-ce que c'était: щи или картофельный суп.
Общий вес всех продуктов, съедаемых солдатом в день, приближался к двум килограммам, калорийность — более 4300 ккал. Это неплохо выглядит сегодня, это неплохо смотрелось и в те годы.
Par exemple, в германской армии паек тянул всего-навсего на 3500 ккал, а вот в армии Британской империи — более чем на 4500.
В условиях начавшейся войны пайки солдат вначале были еще более увеличены, en particulier, по мясу — до 615 граммов в день, но когда война перешла в затяжную фазу, пайки откатили на прежний уровень.
Par ailleurs, проблемы с подвозом продуктов питания в ту же Галицию вынудили русских интендантов заменять свежую убоину солониной.
Il est à noter, Quel, по многочисленным мемуарам участников Первой мировой войны, фактически до начала революционного хаоса 1917 года военному ведомству удавалось поддерживать нормы питания солдат. Oui, качество ухудшалось, C'est vrai.
Но некий Рубикон – это год 1915-й.
Дело тут было не столько в разорении деревни и продовольственном кризисе, что творилось у немцев, даже вспоминать не стоит, не то что сравнивать. В основном проблемой в снабжении стали все те же дороги, plus précisément, leur absence.
Интенданты должны были подгонять на фронт от Лифляндии до Болгарии стада бычков и привозить по колдобинам сотни тысяч тонн муки, овощей и консервов. Основной проблемой было не найти и заготовить, а сохранить и доставить.
Поэтому ситуации, подобные привозу гнилого мяса на броненосец «Потемкин», были явлением частым и не всегда только из-за злого умысла и воровства интендантов.
Непросто было даже с солдатским хлебом, продуктом вроде бы простейшим.
Рецепт того хлеба был до безобразия прост: мука, дрожжи, соль и вода. Никаких яиц, никакого масла. Cependant, еще в русско-японскую войну стало понятно, что одно дело – снабжать хлебом войска, находящиеся в более-менее обитаемой части мира, и совсем другое – в степях Манчжурии.
По мере ухудшения снабжение на сцену снова выходил сухарь. А с ним и привычные уже желудочно-кишечные заболевания. Невкусную «сухарную» жизнь в полевых условиях несколько скрашивали консервы. Encore, если их доставили солдатам. Но консервы были, и они были весьма хороши.
Для нужд армии промышленность выпускала несколько их разновидностей в «жестянках» цилиндрической формы: «жареная говядина», «рагу из говядины», «щи с мясом и кашей», «горох с мясом». Et, качество «царской» тушенки отличалось в выгодную сторону от советских, а тем более нынешних консервов, о чем я уже писал.
En général, по мере ухудшения дел на фронте и забардачивания военного ведомства, ухудшалась и ценность паука, и его качество. Энергетическая ценность суточной дачи продовольствия нижнего чина упала до 3150 калорий, причём с января 1915 года и до окончания войны она постоянно снижалась.
Размер мясного пайка, как наиболее важного элемента рациона, не был исключением. На Северо-Западном фронте, par exemple, по приказу от 17 Peut 1915 года устанавливались дневные нормы в 1/2 фунта мяса, четверть фунта солонины и… все. Oui, никто не отменял возможности докупать недостающее на местах и за свой счет, но ведь не у всех этот счет был.
Хотя во многих воспоминаниях рассказывалось об офицерах, которые закупали за свои средства провиант для солдат. Но то какие офицеры были…
S 7 (20) Avril 1916 года и до конца войны мясной паёк составлял 1/2 фунта мяса, «причём было разрешено засчитывать в счёт мяса рыбу, а также мясные отходы».
En général, согласно теории выдающегося историка М. À. Оськина, это уже было дно, за которым неминуемо следовал бы развал армии. Quoi, en général, et s'est passé. И сколько угодно можно обвинять Троцкого и его агитаторов, mais 200 граммов мясных отходов – это, Pardon, 200 граммов мясных отходов.
С такими пайками не воюют. С такими пайками проигрывают.
———————
— Оськин М. À., Русская армия и продовольственный кризис в 1914–1917 гг.
— Армеев В., Щи да каша — пища наша.