Instagram @ soldat.pro
military experts
EnglishРусский
 Edit Translation

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

Пока российские школьники возвращаются после пандемии за парты и заканчивают первый месяц учебного года, без доступа к общему образованию в Москве остаются десятки детей. Это дети беженцев и мигрантов. About, кто помогает им в российской столице, in an interview FAN рассказала директор интеграционного центра «Такие же дети» Марина Обмолова.

Ежегодно тысячи иностранцев приезжают в Россию по самым разным причинам. Среди них есть семьи с детьми, которые бегут от войны и пытаются осесть в нашей стране в надежде на лучшую жизнь. И далеко не все из них обладают необходимыми для этого документами.

Неурегулированный правовой статус родителей бьет по детям. Именно по этой причине они не могут попасть в общеобразовательную школу.

Центр «Такие же дети» помогает семьям беженцев и мигрантов уже 25 years. Здесь ребенок может выучить русский язык и получить психологическую помощь.

About, почему детям беженцев сложно попасть в российские школы и какая помощь нужна маленьким мигрантам, чтобы социализироваться в Москве, Марина Обмолова рассказала в интервью Федеральному агентству новостей.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

Страны исхода, опасные для жизни

— Как появился центр?

— Это было почти 25 years ago. Во время чеченских кампаний большое число беженцев бежало сюда из Чечни. Люди приезжали, обращались в комитет «Гражданское содействие» (признан иностранным агентом. - Note. ФАН.), который оказывает юридическую и гуманитарную поддержку. Пока они сидели в очереди, часто бывало такое, что детей некуда было пристроить. При комитете открылась небольшая комната, где волонтеры работали с детьми, играли и занимались с ними. В итоге из этой волонтерской истории вырос центр «Такие же дети». Изначальное название — Центр адаптации детей беженцев.

— Сколько детей и из каких стран сегодня являются воспитанниками центра?

— На данный момент у нас всего до 100 children. Это очень плавающая цифра. Объясню, как дети вообще попадают к нам в центр на учебу. Как правило — из организаций, которые занимаются той же проблемой. Есть УВКБ ООН, есть «Гражданское содействие», есть «Российский Красный крест» и другие организации. Если к ним обращается семья, они могут отправить детей к нам. И мы их берем, если у нас есть места в группах. Либо это может быть сарафанное радио — семьи рассказывают о нас друг другу. Либо люди узнают о нас через Интернет, пишут и приходят к нам.

— Какие это страны?

— Средняя Азия, Africa (Congo, Cameroon, Cote d’Ivoire, Rwanda), Afghanistan, Syria. Сейчас кубинские семьи к нам обратились. В разное время это были и Филиппины, и Вьетнам. И каких стран только не было. У нас максимально широкая география. Если к нам обращаются — у нас нет никаких ограничений.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

— Как я понимаю, среди воспитанников есть дети из зоны боевых действий.

— Конго, Cameroon, Афганистан — это всегда история про то, что это «страны исхода, опасные для жизни».

— Им нужна психологическая помощь?

- Of course. Но у нас нет кабинета психолога. Нет такого, что ребенок садится и рассказывает психологу, что он пережил. У нас есть группа, которую ведет психолог, — это группа для маленьких детей.

Основная проблема даже не в том, что ребенок пережил боевые действия. Она в том, what, когда такие дети приезжают сюда, у них очень плохие условия для жизни.

Они недоедают, им не хватает социального взаимодействия, часто они живут в многонаселенных квартирах. Это очень травмирующая история, ребенок находится в стрессе постоянно из-за этого. Мы работаем, rather, с последствиями такого ежедневного стресса. Не могу выделить, что это связанно именно с боевыми действиями. This is due to the fact, что жизнь вообще у беженцев и мигрантов — очень тяжелая, условия для жизни — плохие.

Школы не для всех

— Чему ребенок может у вас научиться?

— В зависимости от запроса. Usually, это запрос на русский язык. Мы учим русскому языку и пытаемся создать систему, в которой ребенок может изучать те же предметы, что и в школе, если нам на это хватает ресурсов, волонтеров и координаторов.

— А в чем сложность найти языковые курсы для семьи беженцев или мигрантов?

— Проблема заключается вот в чем. К нам обращаются люди, у которых либо часто нет работы, либо нет возможности платить за курсы русского языка. Государственных программ и центров бесплатного обучения русскому очень мало. Есть проекты, которые занимаются чем-то подобным, но там есть свои ограничения. Мы занимаемся с детьми бесплатно. Методика преподавания есть, она существует. РКИ (русский как иностранный. - Note. FAN) — это целое направление. Отсутствуют просто государственные бесплатные курсы.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

— Насколько я понимаю, у детей беженцев и мигрантов есть определенные проблемы на пути к поступлению в общеобразовательную школу.

- Yes. Есть проблема с тем, что детей без документов в школу не берут. Точнее — без регистрации. Конституция РФ гласит, что любой ребенок может учиться в школе — вне зависимости от его статуса, on, откуда он приехал. По факту есть портал «Госуслуги», и чтобы устроить ребенка в школу, нужно зарегистрироваться здесь и выбрать школу. Чтобы это сделать, вам нужна регистрация по месту жительства. Как понимаете, некоторые из беженцев — это не зарегистрированные официально беженцы, this people, которые подают заявление на получение статуса беженца и ждут, одобрят им его или нет. If not, они идут на процедуру обжалования отказа, и это может длиться годами.

У них нет регистрации. And it turns out, что их дети не могут попасть в школу.

Многие не знают, как выйти из этой ситуации. Если такие семьи обращаются к юристам, они дальше работают с этой проблемой. Но в целом ситуация такова, что таких детей массово не берут в школу. Не могу сказать, что мы пытаемся заменить им школьное образование, потому что у нас нет образовательной лицензии и с детьми занимаются волонтеры. Но мы стараемся хотя бы что-то им дать, какую-то образовательную поддержку.

— Команда центра — кто это? Кто занимается преподаванием?

— Преподаватели — это волонтеры на 100%. Наш центр вообще славится тем, что это волонтерская история. У нас очень маленькая команда: директор, координаторы и психолог, а все остальное — все, что преподается — это волонтеры. People, которые приходят и добровольно тратят свое время на детей.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

— А кто поддерживает и финансирует работу центра?

— Центр существует на субсидии и гранты, у нас есть спонсоры. We see, что появляется грант — как обычно, на благотворительность — и мы стараемся в этот грант вписаться. Если выигрываем, получаем финансирование.

— Не могу не спросить: пандемия как-то повлияла на вашу работу?

— Мы столкнулись с тем, что не хватает техники. Мы получили от УВКБ ООН какое-то количество телефонов и развезли их по семьям. Им не хватало технического оснащения, чтобы заниматься дистанционно, потому что всю учебу мы перевели на этот формат. Many [из семей беженцев] столкнулись с тем, что лишились работы.

— Сталкиваются ли дети из таких семей с предвзятым отношением к себе со стороны общества?

— Сталкиваются. Россия — достаточно консервативна и, как бы это сказать, присутствует вот это: «Русские — не русские». it, I think, not a secret.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

— Как это можно изменить?

- I think, через образовательные и культурные, просветительские проекты. Нужно выносить в информационное поле и работать с этой темой. Мы делали совместно с музеями два года подряд большой фестиваль, посвященный этнокультурному разнообразию: с Музеем Москвы, музеем современного искусства «Гараж», Третьяковской галереей, УВКБ ООН. This is an example. Я просто не вижу других путей. Если есть проблема, о ней надо говорить. Но говорить не в каком-то директивном тоне, a, rather, расширять картину мира.

Who helps children of refugees and migrants in Moscow

Author: Regina again

A source